В честь годовщины декабрьских событий 1986 года, Булат Абилов, бизнесмен, опубликовал пост, в котором он поднимает вопросы о причинах и выгодах событий, а также о тех, кто принимал решения. Он поделился воспоминаниями о разговоре с Михаилом Горбачёвым в 2000 году, первом и единственном президенте СССР, как сообщает Orda.kz.
В своих воспоминаниях Абилов упоминает о смещении с поста Динмухамеда Кунаева и о последующих событиях:
«Мы помним, как по указанию Москвы, без обсуждений с обществом, новым главой республики стал Колбин — человек, который не имел никакого отношения к Казахстану. И на следующий день студенты вышли на площадь. Меня все эти годы мучает главный вопрос: кто принял решение о вводе войск? Чьи имена стоят за этим приказом?»
Булат рассказывает, как в январе 2000 года в Швейцарии он случайно встретил Михаила Сергеевича Горбачёва.
«Он пригласил меня к себе. Я задал ему вопрос о декабрьских событиях, который беспокоил многих казахов. Я интересовался, как ему докладывали о ситуации в Алматы и кто принял решение о вводе войск для подавления протестов. Горбачёв, улыбаясь, ответил: „Молодой человек, Булат, тогда не было видеосвязи. Колбин, новый человек на месте, не мог предоставить полноценный отчет. Однако Назарбаев постоянно сообщал о том, что ситуация выходит из-под контроля и что местные силы не справляются, настаивая на вводе войск. Мы действовали по просьбе местного руководства — Колбин и Назарбаев просили меня ввести войска“».
Абилов отмечает, что свидетели тех событий все еще живы, но до сих пор отсутствует политическая и историческая оценка данных событий:
«Мы не знаем своей истории, не осмыслили даже недавние события. Мы боимся их осмыслить», подытожил он.
Слова человека, который посвятил много лет раскрытию правды о Желтоксане, подтверждают, что декабрь 1986 года остается белым пятном в истории Казахстана.
_
Это Аркен Уак, желтоксановец, о котором мы упоминали на портале «Республика» 13 декабря 2013 года, когда нашли его видеоинтервью в социальных сетях. Когда оно было записано, трудно сказать, возможно, к очередному Дню независимости. Но в эфир оно так и не вышло, так как в нем содержатся ужасные и шокирующие истории о тех днях.
Для тех, кто, возможно, не помнит этого человека: в 1987 году Аркен Уак, будучи преподавателем Алматинского архитектурно-строительного института, был осужден на 8 лет за участие в декабрьских событиях 1986 года по обвинению в организации массовых беспорядков. Он был освобожден в 1991 году и реабилитирован в 1994 году.
В 2000 году в Москве была опубликована его книга о событиях декабря 1986 года в Алматы, однако почти весь тираж пропал на пути в Казахстан. Тем не менее, Аркен Уак не сдался и написал продолжение книги.
Его второе произведение под названием «Геноцид» вышло уже после его смерти, но тираж также оказался под контролем спецслужб.
Почему это произошло? Его книги основаны на неопубликованных материалах специальной комиссии Верховного Совета Казахской ССР, расследовавшей декабрьские события 1986 года.
Вот почему его интервью, вероятно, стало одним из последних и ни разу не опубликованных, привлекло наше внимание. Мы предлагаем вам его расшифровку.
Кунаева никто не просил остаться
Аркен Уак делится своими воспоминаниями без утайки.
— Нечего было терять, мы уже потеряли все. Это был вопрос жизни и смерти: быть или не быть? Понимаете, 40% не знали языка. Как же можно было так обрусеть?! Нужно было либо восстановить права казахского языка, чтобы народ не потерял свою культуру, либо умереть, — говорит он.
— Я рассказываю то, что никогда никому не говорил. 16 или 17 декабря мне позвонил Абдигапар, инструктор в ЦК. Он сообщил, что на площади идет война, людей избивают. У меня был сосед, глазной врач. Его единственная дочь ушла на площадь. Она сказала матери, что пойдет туда. Они пришли ко мне со слезами и сказали, что там убивают людей. Я сел в машину и поехал на площадь. Я видел, как люди убегают, как их бьют. Среди толпы я случайно увидел дочку соседей, схватил её и отвёз домой, — вспоминает Уак о тех трагических днях.
Он также развенчивает один из мифов о Желтоксане:
— В ходе разбирательств выяснили, что на плакатах были политические требования. Но никто не просил восстановить Кунаева. Он никому не был нужен. Этот лакей, сатрап Коммунистической партии, был таким же, как Назарбаев. Они были готовы предать своих родителей, не говоря уже о народе. Но народ был готов к этим событиям, всё накапливалось. Каждый день происходило оскорбительное отношение. Два казаха в автобусе разговаривают по-казахски, а им кричат: «Эй, говори по-русски!». Всё это накапливалось и в один момент взорвалось.
Хотели расстрелять, но посадили
Он также рассказал о своей судьбе после событий:
— Вы думаете, Колбин пожалел нас? Армию КГБ СССР направили, чтобы выяснить, кто организатор. Нашли только меня. Я чувствовал, что за мной следят, когда пришли двое и говорят: «Мы хотим вас пригласить в КГБ на беседу». Я согласился, и до двух часов ночи меня мучили, спрашивая, кто организатор. Говорили: «Вас расстреляют, и никто не узнает».
— Комиссия была создана под руководством заместителя начальника уголовного управления КГБ Мурзалина. Сейчас он алкоголик, живет в микрорайоне Мамыр-1. Я хотел с ним поговорить, но он всегда пьян. Этот Мурзалина говорил мне: «Ну что, Уаков? Тебя все равно расстреляют. Давай рассказывай, как было?» Я отвечал: «Ничего не знаю». А он: «Ты же был на площади?» Я отвечал: «Не был». И так каждый день, — делится Уак.
— Я знал, что меня осудят, пока сидел в КГБ, выучил Уголовный кодекс. Знал, что попадусь не за политическое, а за уголовное дело, — говорит желтоксановец. — Так и вышло. Завели дело за хищение на 280 рублей, будто я украл кафель у студентов, который предназначался для общежития. Свидетель на суде говорил, что пропал белый кафель, а у меня дома был только зеленый. Но всё равно меня осудили на 8 лет лишения свободы и 5 лет лишения права заниматься педагогической деятельностью.
Когда зона лучше свободы
Годы, проведенные в тюрьме, он вспоминает с иронией.
— Я оказался на Колыме. Один из Казахстана там был, в местности Талые. На этапе нам не давали постель, и мы все завшивели. Когда прибыли в Магадан, нам дали чистую постель и комнату. Затем мы добрались до Талых. Ночью забегает какой-то зэк и спрашивает: «Кто Уаков?» Я откликнулся. Оказалось, пока я шел три месяца этапом, слух обо мне уже прошел, все знали мою историю. Он говорит: «Пойдешь в третий отряд, целый месяц работать не будешь. Будешь заведующим БПК! Это банно-прачечный комбинат». Так я и заведовал баней, — смеется Уак.
Интересная история о том, как его пытались насильно помиловать, напоминает о современных реалиях.
— Летом 1989 года меня вызывает начальник и говорит: «Уаков, поздравляю, ты свободен». Я спрашиваю: «Как?» Он отвечает: «Мне позвонили из Магадана, там запрос на помилование». Я отказался: «Такую свободу не хочу!»
Почему, возможно, удивится читатель. А всё просто.
— Что такое помилование? Это признание вины, после этого ты не имеешь права жаловаться, никто не примет твоё заявление, поскольку ты признался. Я не дурак, как тот Аскаров. Аскаров получил помилование, а потом в Верховный Совет написал, чтобы его оправдали. Меня много раз вызывали, но я отказывался. А через некоторое время судья, ныне член Верховного суда, завотделом, Раимбаев, вызывает мою жену и предлагает ей: «Напиши заявление, мы тебя протолкнем». Жена написала мне письмо, и я отказался. Но она написала от своего имени заявление. Меня снова вызывают: вот, жена ваша просит и так далее. А тогда председателем Верховного суда был мой земляк из Аркалыка, мы с ним соседями были. Видимо, он хотел помочь, но я отказался от помилования.
Людей вывозили грузовиками в поле
В беседе с журналистом Уак продолжает делиться своими откровениями:
— У меня была одна задача — выйти живым, чтобы продолжить борьбу, и я борюсь. Я отправляю в Верховный суд заявление и копии документов, на основании которых можно привлечь Назарбаева по статье 160 «Геноцид».
— Раньше я не мог этого сделать, поскольку ни при Советском Союзе, ни в Казахстане этой статьи не существовало. Но в сентябре этого года, под давлением общественности и международных организаций, эта статья была принята. Теперь я готовлю материал и подаю в суд. Конечно, дело не будут рассматривать, меня отклонят. Но я передам дело в международный суд, — говорит Уак.
— Геноцид делится на два вида. Уничтожение или избиение, нанесение тяжелых телесных повреждений одному члену или всей группе, считается геноцидом. Второе — это продажа наших детей за границу — тоже геноцид. Существует еще статья «рудиментарный геноцид». Это значит, что геноцид может продолжаться 50—100 лет, и независимо от срока давности человека можно привлечь к уголовной ответственности, независимо от того, был ли он руководителем или нет. Понимаете? — спрашивает он.
— Он был секретарем ЦК, затем в правительстве осуществлял политику Советского Союза. Он же председатель правительства. У меня есть документ, подписанный первым заместителем министра внутренних дел. Он пишет, что власти думали, что 17-го народу не выйдет, но народ вышел и 18-го. Все отделения милиции были заполнены, не знали, что делать с людьми, и начали их грузить на машины, вывозить в поле и выбрасывать раздетыми. Вечером, в темноте, хотели расправиться со всеми. Значит, была команда. А штабом руководил Назарбаев.
— Этот замминистра пишет, как всё это планировалось. Назначить три отряда, окружить людей и избить их. Кто успеет убежать — убежит, остальных побьют. При этом (решении) присутствовал председатель Совета министров — Назарбаев, говорит замминистра. Вот, посмотрите в книге. Журналиста, который об этом написал, осудили, а меня не трогают. Почему не трогают? Все говорят, ты же все это поднял и вторую книгу пишешь, — делится Уак.
Он до последнего дня своей жизни боролся за раскрытие правды о событиях Желтоксана.
— Я писал на одном сайте о всех его преступлениях, он же все распродал! У нас ничего не осталось. Промышленность полностью распродана, в Усть-Каменогорске ни одно предприятие Казахстану не принадлежит. Кому продан Ермаковский ферросплавный завод, а хромовый, который занимает первое место в мире по производству хрома? Я уже не говорю о нефти, о ней вы знаете. У нас ничего нет в Казахстане, все распродано. Как он это сделал? За взятки, а может, проценты отчисляют?
— А читали вы его (Назарбаева) книгу? Там он пишет, что после окончания школы пришел абитуриентом на химфак, но не прошел по конкурсу. А если не прошел, тогда он должен идти в армию, но он решил пойти на комсомольские стройки. Затем удачно женился на Саре, потому что ее родственник был значительной фигурой, которая его продвинула и сделала коммунистом, — напомнил он о биографии первого президента.
— Есть гражданская совесть, которая не позволяет мне быть коммунистом, но я не исчез. У каждого из нас есть гражданская совесть, не стоит быть подлецом, — говорит пожилой человек.
— Пока Назарбаев у власти, ничего не изменится, но я буду бороться до конца. На моей стороне правда. Я не виноват, что он включил в Уголовный кодекс статью 160 (о геноциде). Согласно ей я и подам на него в суд. Я бы давно это сделал, но в декабре прошлого года перенес инсульт и до сих пор не могу оправиться. Язык вернулся, память вернулась, но у меня проблемы с ногами — я не могу ходить и выйти на улицу, но я продолжаю борьбу. Мне ничего не нужно, мне 73 года, сегодня-завтра умру. Но у меня есть документы, которые Назарбаев уничтожил. Как я их собрал, не имеет значения, но фактические материалы у меня есть. Я делаю это ради истории…
…Аркен Уак скончался в 2003 году.
