- И.В. Першуков – профессор, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой госпитальной терапии с курсом лучевой диагностики и онкологии в Жалал-Абадском госуниверситете.
В 1977 году молодой врач Андреас Роланд Грюнциг совершил революцию в медицине, проведя первую коронарную ангиопластику, используя баллон, изготовленный на его кухне. Этот метод позволил раздавить бляшку в коронарной артерии и восстановить нормальный кровоток, что избавило пациента от стенокардии и открыло новую эру в чрескожных вмешательствах на коронарных сосудах.
Несмотря на свою эффективность, метод столкнулся с проблемами, среди которых самым распространенным стало рестеноз — повторное сужение сосуда в месте вмешательства. Создавая высокое давление для раздавливания бляшки, врачи тем самым способствовали гипертрофии сосудистой стенки, что привело к рестенозу у 40-50% пациентов в течение полугода после процедуры.
Поиск решений этой проблемы не прекращался. Различные технологии, такие как бурение или срезание бляшек, оказались неэффективными для всех категорий пациентов.
Американский кардиолог Ричард Александр Шатц предложил инновационное решение, создав первый эффективный стент Palmaz-Schatz, который использовал каркас, изначально разработанный аргентинским врачом Хулио Палмазом для расширения желчных протоков.
Тем не менее, их судьбы могли бы сложиться иначе, если бы Шатц и Грюнциг встретились, как планировалось. Однако трагически, накануне их встречи Грюнциг погиб в авиакатастрофе. Первые стентирования коронарных артерий были выполнены другими специалистами: в марте 1986 года Жак Пуэль провел имплантацию саморасширяющегося стента во Франции, а Ульрих Сигварт представил результаты своих работ в Швейцарии.
К середине 90-х годов стало ясно, что только баллон-расширяемые стенты, такие как Palmaz-Schatz, эффективно снижали уровень рестеноза, хотя и не устраняли его полностью. Частота рестеноза уменьшилась на 10-15%, что, несмотря на важность этого достижения, требовало дальнейших исследований.
В 1993 году в США коронарная ангиопластика начала соперничать по частоте с операциями коронарного шунтирования, а в Европе это произошло в 1994 году. С тех пор чрескожные вмешательства стали более распространенными благодаря своей малой травматичности и быстрой реабилитации.
Исследования показали, что стенты не должны оставаться в коронарных артериях на постоянной основе. В 90-х годах японские исследователи предложили рассасывающиеся стенты из магния и поли-L-лактата, однако их применение выявило серьезные риски, такие как поздний тромбоз.
Прорыв произошел в начале XXI века, когда в лабораториях компании Джонсон и Джонсон разработали стенты, выделяющие лекарственные вещества. Первым из них стал стент Cypher, использующий рапамицин, который существенно снизил уровень рестеноза за счет подавления клеточного роста.
Современные стенты уже прошли через несколько улучшений и сегодня имеют значительно более высокие характеристики. Однако их использование связано с риском позднего и сверхпозднего тромбоза, что требует длительной двойной антитромботической терапии. На данный момент частота рестеноза составляет менее 10% в течение первого года, в то время как риск тромбозов варьирует, но обычно не превышает 2%.
Эти достижения позволяют с оптимизмом смотреть в будущее для пациентов, страдающих ишемической болезнью сердца. Программа «стент для жизни», начатая в Европе, демонстрирует свою эффективность в спасении жизней при острых инфарктов.
Существует надежда, что будущие разработки будут менее инвазивными и более безопасными. Однако, пока это остается лишь предположением, важно осознавать значение современных стентов и требований, связанных с их использованием. Это — залог нашего здоровья и благополучия, обеспечиваемого с помощью стентирования.
Возможно, в будущем эти технологии шагнут в космос, и там станут столь же безопасными, как в лучших медицинских учреждениях на Земле.
Берегите здоровье!
