Несмотря на значительные разрушения и военные потери, Иран продолжает оказывать сопротивление и сохраняет влияние на ход конфликта. Политолог Тамерлан Ибраимов отмечает, что Тегеран обладает важными рычагами воздействия на региональную и мировую экономику.
Иран: разрушенный, но не сломленный
После месяца интенсивных бомбардировок иранская военная инфраструктура понесла серьезные повреждения. В результате атак погибли многие высокопоставленные военные и политические фигуры, включая верховного лидера и командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР). В условиях этих потерь к власти пришли менее опытные руководители.Иранский военно-морской флот практически прекратил свое существование, согласно информации от США, около 150 судов различных типов было уничтожено. ПВО страны также понесло жестокие удары, что позволяет силам США и Израиля проводить операции над иранской территорией без особых препятствий.
Тем не менее, Иран продолжает активно сопротивляться.
Страна проводит ракетные и дроновые атаки на Израиль и государства Персидского залива, где расположены американские базы. Местоположение иранского обогащенного урана остается загадкой.
Режим в Иране демонстрирует удивительную устойчивость и продолжает оставаться у власти.
Иран контролирует ключевые маршруты через Ормузский пролив, который является важным коридором для мировых поставок нефти (около 20% всех мировых поставок), природного газа (30%) и минеральных удобрений (более 10%). Более того, Иран, через поддержку йеменских хуситов, может взять под контроль еще 10% мирового нефтяного трафика, проходящего через Баб-Эль-Мандебский пролив, что создает угрозу для глобальной экономики и может привести к резкому росту цен на энергоносители.
Взаимодействие США и Ирана: угроза и возможности
На днях Дональд Трамп, как обычно, сделал несколько противоречивых заявлений, заявив, что США уже одержали победу и Иран стремится к миру. Он также предупредил, что если Иран не примет его условия, то будет нанесен удар по его энергетической инфраструктуре, включая остров Харк, с которого идет 90% иранского нефтяного экспорта.В ответ на это КСИР угрожает разрушить всю критическую инфраструктуру союзников США в Персидском заливе, включая электростанции и опреснительные установки.
С обеих сторон есть возможности для реализации этих угроз, но последствия будут различными.
Например, в Катаре более 95% воды обеспечивается опреснительными установками. Если Иран их уничтожит, это приведет к катастрофическим последствиям для страны, что также актуально для других государств региона.
С другой стороны, США невыгодно разрушать иранскую энергетику, поскольку в результате этого цены на нефть на мировом рынке могут значительно возрасти, что вызовет недовольство среди американских граждан.
Любопытно, что экспорт нефти из Ирана во время конфликта не снизился, а даже увеличился с 1,3 миллиона до 1,5 миллиона баррелей в сутки. Это означает, что Иран получает значительно больше прибыли благодаря росту цен на нефть, чем до начала атак. Иранские танкеры беспрепятственно проходят через Ормузский пролив, и США не вмешиваются в этот процесс, стараясь предотвратить резкий рост цен на нефть.
Могут ли США контролировать Ормузский пролив и диктовать условия торговли нефтью? В текущей ситуации - нет.
Современные методы ведения войны, такие как использование дронов и дальнобойных ракет, позволяют Ирану практически полностью контролировать этот стратегически важный водный путь. Для устранения угрозы со стороны Ирана США должны взять под контроль значительные территории, однако это невозможно.
Чтобы осуществить наземную операцию, потребовалось бы значительно больше войск, чем у США сейчас есть в регионе. В операции «Буря в пустыне» 1991 года участвовало более 900 тысяч солдат, тогда как в нынешних условиях у США в регионе всего около 10 тысяч морских пехотинцев.
Даже если бы США захватили часть Ирана, угроза с воздуха и партизанская война все равно сохранялись бы. Это постоянные потери среди американских солдат, что крайне чувствительно воспринимается в обществе, особенно в условиях неопределенности целей войны.
Следовательно, широкомасштабная наземная операция против Ирана нецелесообразна и с практической, и с теоретической точки зрения.
Более вероятным вариантом является проведение специальной операции, подобной «венесуэльской», но Иран уже доказал, что уничтожение ключевых лидеров не приводит к разрушению системы управления. Таким образом, присутствие даже 10 тысяч солдат скорее будет носить психологический эффект, чем практический.
Единственный способ для США сохранить имидж победителя — это поддержка внутреннего конфликта в Иране или нахождение высокопоставленных чиновников, готовых к переговорам. Однако на данный момент подобные события не наблюдаются. Трамп утверждал, что США ведут тайные переговоры с некоторыми иранскими чиновниками, но аналитики относятся к этим заявлениям с недоверием.
Таким образом, США могут атаковать и уничтожать отдельные объекты в Иране, но полное завоевание и контроль над страной для них недостижимо.
В то время как Иран, используя ракеты и дроны, способен поддерживать огневое давление как на Ормузский пролив, так и на американских союзников в регионе.
Недавно Иран заявил о необходимости репараций за свои потери, что изначально воспринималось как пустая бравада. Однако сейчас это может стать вполне реальной стратегией. Прямые репарации вряд ли будут выплачены, но требование Ирана о плате за проход через Ормузский пролив может стать косвенной формой компенсации. Два миллиона долларов с каждого танкера — это значительная сумма, и со временем Иран может собрать значительные средства от стран залива за свои потери.
Это также касается требований о выводе американских баз из региона. Хотя это может быть трудно осуществимо сейчас, со временем такая идея может стать менее неприемлемой, особенно для президента с деловым подходом, как у Дональда Трампа.
Полный вывод американских войск оставит арабские монархии и Израиль один на один с Ираном, что делает такой сценарий маловероятным. Однако вариант частичного вывода и гарантия ненападения могут быть более реальными.
Что касается ядерного и ракетного вопросов, США могут несколько смягчить своей позицию по этим вопросам.
Конфликт затянулся, цены на нефть и газ подскочили, и экономические издержки для США растут. Американские власти ищут пути выхода из конфликта, чтобы сохранить лицо.
В то же время, если внутренние проблемы в Иране усугубятся, США могут, наоборот, занять более жесткую позицию в переговорах. Время работает на Иран, и ближайшие недели будут критическими для определения позиций обеих сторон.
Перспективы завершения конфликта
В условиях продолжающихся боевых действий сложно предсказать, когда закончится конфликт. Однако некоторые факторы могут повлиять на окончание горячей фазы, особенно со стороны США.Внутренние проблемы в стране — это ключевой фактор. Хотя рост цен на нефть приносит прибыль нефтяным компаниям, остальному обществу это невыгодно, что осознает и Трамп. Кроме того, осенью пройдут выборы в Конгресс, и неудачи в войне могут грозить Республиканской партии потерей большинства в Палате представителей, что может привести к импичменту Трампа. Чем быстрее он завершит конфликт, тем лучше будет для него.
Другим значимым фактором является запланированный визит Трампа в Китай, который должен был состояться 31 марта. Он, вероятно, хотел бы провести его в роли победителя.
Однако визит перенесли на 14 мая, и Трамп, очевидно, рассчитывает завершить конфликт до этого срока как минимум формально, в качестве победителя.
Кроме того, в июне в США пройдет Чемпионат мира по футболу, и Трамп хочет провести его на фоне мира и стабильности, а не в условиях войны и потерь среди американских солдат.
Вопрос лишь в том, на каких условиях завершится конфликт. США обладают технологическим преимуществом, но не могут полностью контролировать Иран и Ормузский пролив. Время работает против США, которые не могут долго вести войну, тратя ресурсы и сталкиваясь с ростом цен на энергоносители.
Иран, в свою очередь, не может нанести серьезные удары по США или Израилю, но способен контролировать значительную часть мировых поставок нефти и газа. Главное — Иран готов терпеть и ждать, чтобы добиться своих целей.
Поэтому, как это ни парадоксально, на данный момент «карты» в руках Ирана выглядят более сильными, чем у Дональда Трампа.
