С момента убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи мир стал свидетелем нарастания кризиса в регионе.
Эксперт по востоковедению Руслан Сулейманов в интервью для 24.kg делится своим мнением о неясных целях Трампа и Нетаньяху, а также о том, как последствия военной операции затрагивают не только страны Ближнего Востока.
- Каковы реальные цели военной операции США и Израиля в Иране?
- Понять истинные цели военной операции в Иране — это серьезная задача. Если проанализировать заявления Трампа и его команды, то их содержание изменяется чуть ли не каждый день. Видно, что Израиль больше заинтересован в смене режима, чем США. Трамп упоминал о создании условий для такого изменения, но это не обязательно подразумевает его осуществление.
Трамп, очевидно, ожидал более успешных и быстрых результатов, и, конечно, не предполагал, что иранские ракеты будут нацелены на Дубай и Бахрейн — те арабские страны, безопасность которых обеспечивается США.
Руслан Сулейманов
Он явно не рассчитывал на такое сопротивление со стороны Тегерана, особенно после смерти Хаменеи. Поэтому сейчас главная задача для Трампа и Нетаньяху — найти приемлемый выход из сложившейся ситуации и определить, что можно считать победой. Трамп должен объявить о своем успехе, но что именно будет таким успехом — вопрос остается открытым.
- Достаточно ли авиаударов для смены режима в Иране?
- Я полагаю, что уже во время 12-дневной войны стало ясно, что одного воздушного удара недостаточно для свержения режима. Даже после ликвидации верховного лидера, режим не рухнул, наоборот, он сплотился.
Внутри Ирана есть разные политические фракции — как консерваторы, так и реформаторы, но сейчас все они объединены одной целью — выжить. Этот вопрос также волнует простых иранцев, которые стремятся к переменам, но безопасность их и близких стоит на первом месте.
- Насколько реалистичны планы Трампа на привлечение иранских курдов к борьбе?
- Это крайне рискованная затея. Курдский вопрос затрагивает не только Иран, но и соседние страны. Попытки активизировать курдов в Иране могут негативно отразиться на Турции и Сирии, что совершенно не устраивает ни Анкару, ни Дамаск. Кроме того, это может спровоцировать националистов, которые, хотя и не поддерживают исламскую республику, выступают за территориальную целостность.
Среди иранских курдов отсутствует организованное движение сопротивления — их лидеры либо убиты, либо находятся в тюрьме, либо в эмиграции.
Поэтому сомнительно, на кого именно Трамп и Нетаньяху рассчитывают в формировании курдского ополчения, и смогут ли они дойти до Тегерана для свержения режима.
- Как долго может продолжаться конфликт и что будет считаться победой для Трампа?
- Длительность конфликта зависит от конечной цели, которую ставит Трамп, и того, что он считает победой. 12-дневная война, инициированная Израилем и поддержанная США, не имела четкой цели и завершилась ударами по ядерным объектам, что позволило Трампу объявить о своем триумфе. Убийство Хаменеи могло бы стать достижением, но для Трампа этого недостаточно.
- Как на ход операции влияет давление арабских монархий?
- Безусловно, арабские страны оказывают давление на Вашингтон. Это подтверждается утечками информации из арабских источников. Например, ОАЭ не заинтересованы в том, чтобы их территория становилась целью для дронов и ракет.
Они несут как материальные, так и репутационные потери. Это давление, безусловно, оказывает влияние на решения Трампа и его команды, ускоряя поиск выхода из операции.
- Кто больше всего пострадал от конфликта и кто извлекает из него выгоду?
- Главным бенефициаром войны является премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, чьи рейтинги растут на фоне военных действий.
Трамп сталкивается с негативными последствиями: атакам подверглись страны, с которыми он заключал многомиллиардные контракты и безопасность которым гарантировал.
Руслан Сулейманов
Что касается России, то она оказалась в сложной ситуации. Москва не может повлиять на Вашингтон или Тель-Авив и не имеет никаких военных обязательств перед Тегераном. Однако это создает крайне неудобное положение для России, которая вынуждена наблюдать за нападениями на своего стратегического партнера.
Единственное, что может сделать Путин, — это отправить соболезнования президенту Ирана в связи с убийством верховного лидера, однако в своих заявлениях он не упоминает ни США, ни Израиль.
Кроме того, конфликт влечет за собой экономические потери: возможная заморозка или прекращение совместных проектов с Ираном, таких как транспортный коридор Север - Юг и строительство АЭС.
На данный момент это под вопросом. В краткосрочной перспективе Россия может получить некоторые выгоды, например, американцы отвлеклись на Иран, и цены на нефть выросли. Но в долгосрочной перспективе это может обернуться серьезным репутационным ударом и экономическими потерями.
Руслан Сулейманов
Китай также сталкивается с серьезными вызовами, поскольку он является основным покупателем иранской нефти и сейчас получает товар с перебоями и по высоким ценам. Поэтому Китай пытается выступить в роли посредника с целью добиться прекращения огня. Однако, как и в случае с Россией, у Китая нет военных обязательств перед Ираном.
Единственное, что он может предложить, — это дипломатию. Но, в отличие от России, Китай никогда не позиционировал себя как защитник Глобального Юга и не акцентирует внимание на формировании нового мирового порядка, как это делает Москва. Поэтому для Китая потери не так критичны, как для России.
- Существует ли связь между конфликтом в Иране и войной в Украине?
- Прямой связи нет, но ситуация в Иране отвлекает ресурсы и внимание от Украины. Это дает Кремлю возможность продолжать свои действия и продвигать свои интересы, так как ему не выгодно даже вводить режим прекращения огня.
- Как страны Центральной Азии реагируют на конфликт?
- Никто не хочет оказаться на стороне проигравшего. В первые дни войны было неясно, как поведет себя иранский режим. Учитывая близкие отношения президентов Токаева и Мирзиеева с Трампом, они явно не хотели расстраивать мнение главного миротворца региона.
Приглашение Астаны и Ташкента в Совет мира и множество совместных проектов на миллиарды долларов определяют выбор в пользу того, кого в Центральной Азии считают более сильным.
Руслан Сулейманов
Тегерану сейчас не до того, чтобы возмущаться из-за молчания или недостаточного осуждения со стороны Центральной Азии. Факт, что республики не присоединились к военным действиям и не поставляют вооружение США, уже немало.
