Казахстан стремится повторить удачный опыт Сингапура в создании игорных зон, однако рискует столкнуться с неудачей, подобной маканской, как отмечает издание «Время».
Привлечение инвестиций с осторожностью
Министерство туризма и спорта Казахстана активно обсуждает создание новых игорных зон, куда местные жители не смогут войти. Цель данного шага заключается в привлечении иностранных инвестиций, при этом минимизируя риски, связанные с лудоманией внутри страны.
По данным пресс-службы Министерства, 46% жителей Мангистауской области поддерживают эту инициативу. Прогнозы ведомства предполагают, что к 2029 году регион примет 148 тысяч иностранных туристов, создаст 7 тысяч рабочих мест, а налоговые поступления от казино составят около 1,2 миллиарда тенге ежегодно.
В Жетысу 67% населения также одобряют данный проект. Ожидается, что туда приедут 36 тысяч туристов, появятся 700 рабочих мест, а налоговые поступления достигнут 2,4 миллиарда тенге в год.
На Алматинскую область приходится 54,5% поддержки. Запланировано создание двух игорных зон к 2028 году, которые к 2030-му должны привлечь не менее 22 810 туристов, создать 2 000 рабочих мест и обеспечить налоговые поступления в размере 6,5 миллиарда тенге.
Министерство также сообщает, что каждое новое казино будет приносить в бюджет от 2 до 3 миллиардов тенге налогов и создавать около 500 рабочих мест. Строительство уже началось на “Теплом пляже” в Мангистау и в международном туристическом центре “Ак-Булак” в Алматинской области благодаря частным инвесторам.
— Мировая практика показывает, что игорные зоны, которые функционируют только для иностранцев, могут способствовать привлечению туристов и развитию курортной инфраструктуры, не влияя негативно на внутреннюю социальную среду, — говорят в министерстве.
Тем не менее, опыт соседних стран СНГ и Азии свидетельствует о том, что результаты могут быть не столь однозначными.
Кто выигрывает в азартные игры?
Следует отметить, что в СНГ строгое разделение на игорные зоны для иностранцев — редкость.
Единственным примером может служить Кыргызстан, где казино на Иссык-Куле и в Бишкеке изначально закрыты для местных жителей. В 2025 году бюджет страны получил от них рекордные 443 миллиона сомов (чуть более 5 миллионов долларов), но речь идет всего о нескольких заведениях.
В России все четыре игорные зоны, расположенные в туристических местах, открыты для всех. Грузия же имеет совсем иную модель: казино функционируют по всей стране, особенно в Батуми и Тбилиси, без отдельных зон для иностранцев. Однако с 2021 года власти ввели строгие ограничения для граждан Грузии: например, минимальный возраст для игры — 25 лет, а также запрещены игры для госслужащих, людей с долгами и определенными другими категориями. В результате более 1,5 миллиона граждан оказались в черном списке.
Иностранцы могут играть с 18 лет и платят меньше налогов — 5% на выигрыш, в то время как местные жители обременены более высокими ставками. Поэтому игорная индустрия ориентирована на туристов и приносит миллиарды в бюджет, но изначально привела к росту лудомании среди местного населения, что вынудило грузинские власти пойти на радикальные меры.
Минтуризма Казахстана, в свою очередь, ссылается на опыт Сингапура и Макао в качестве основных примеров.
Рассмотрим их подробнее.
Сингапур ввел для своих граждан входной сбор: 150 сингапурских долларов в день, или 3000 в год. В результате доля местных жителей среди игроков снизилась до 2-3%. Таким образом, формально запрета на игру нет, но финансовые барьеры оказались эффективными.
Макао, напротив, в 2023 году открыл 12 зон исключительно для иностранцев и предоставил операторам налоговые льготы до 5%. Однако эта инициатива потерпела неудачу: иностранные туристы не проявили интереса, а зоны оставались полупустыми. В итоге они были признаны неэффективными.
Казахстан, по мнению Минтуризма, стремится привлечь туристов, защищая при этом общество. Однако существует одна важная проблема: коррупционные риски могут подорвать эту инициативу.
Азартный укол
Вспомним печальный опыт с Центром учета ставок (ЦУС).
С 2018 по 2020 год Министерство культуры и спорта (позже — туризма и спорта) активно продвигало создание ЦУС, который должен был стать единой системой для всех платежей и ставок букмекерских контор. Официально это было представлено как способ вывести из тени огромный рынок (с объемом около 600 миллиардов тенге в год), увеличив налоговые поступления на 25-30 миллиардов тенге и защитив игроков от мошенничества.
Однако вскрытие показало, что ЦУС задумывался как монопольная структура: все ставки проходили через один сервер, а оператор взимал комиссию в 4%, что, по разным оценкам, приносило 20-25 миллиардов тенге в год.
22 февраля 2021 года антикоррупционная служба задержала вице-министра культуры и спорта Сакена Мусайбекова, который был снят с рейса Нур-Султан — Дубай в аэропорту. Одновременно были задержаны владелец и директор компании “Exirius”, выбранной Минкультуры в качестве оператора ЦУС.
В августе 2021 года суд признал Мусайбекова виновным в получении взятки и мошенничестве с использованием служебного положения, назначив штраф в размере 62 миллионов тенге.
После этого скандала проект ЦУС был заморожен. В 2022 году Минкультуры официально отказалось от него, назвав “бесполезной структурой”. Тем не менее, идея не была забыта.
В 2024-2025 годах она была возрождена под новым названием — Единая система учета (ЕСУ), позиционируемая как государственная платформа с комиссией 1%, что может принести 13-15 миллиардов тенге в год.
История ЦУС стала классическим примером того, как благие намерения регулирования игорного рынка в Казахстане превратились в механизм для создания частной дойной коровы, который был закрыт лишь после того, как коррупция стала явной.
Сегодня, когда обсуждаются новые игорные зоны и ЕСУ, многие вспоминают эту историю как предостережение.
Покажем карты
Консультант в сфере туризма Юлия Пальчевская считает, что пока система не заработала, рано говорить о коррупционных рисках. Основной вопрос заключается в том, насколько эта схема обоснована.
— Приводить в пример Грузию и Сингапур не совсем корректно, — отмечает она. — В Грузии игорный бизнес действительно развился, но там он ориентирован географически. В Турции, несмотря на развитую экономику, существует одно из самых строгих анти-игорных законодательств в мире. Грузинские казино фактически работают на турецкого клиента, но откуда Казахстан собирается привлекать игроков?
По ее словам, иностранцы выбирают места не только по наличию игр, но и по развитой туристической инфраструктуре и адекватным ценам.
— Хотелось бы надеяться, что богатые туристы направятся в Казахстан из-за новых игорных зон, — скептически замечает Пальчевская. — Но реальность такова, что в этой сфере много переменных, из-за которых центры игорного бизнеса можно пересчитать по пальцам одной руки. Эти переменные первичны для развития туризма, а выбор направлений — лишь следствие.
Айгерим Хандуллаева, юрист по миграционному законодательству, считает, что создание игорных зон для иностранцев — это способ быстро привлечь туристов и валюту, но с правовой и финансовой точки зрения эта модель крайне рискованна.
— Это приведет к созданию разного правового режима по признаку гражданства, что противоречит принципу равенства и международным обязательствам Казахстана, — подчеркивает она. — Даже если такие ограничения будут закреплены в законе, они могут стать предметом судебных споров, что создаст правовую нестабильность для бизнеса и инвесторов.
Кроме того, Хандуллаева отмечает, что для иностранных туристов важны не только азартные игры, но и защита прав, прозрачные правила и безопасность финансов. Если страна ассоциируется с серыми схемами и санкционными рисками, поток качественных туристов не придет, а вместо них могут прийти лишь проблемные капиталы.
— Практика других стран показывает, что “иностранные” игорные зоны быстро становятся средой для фиктивных резидентств и теневых расчетов, что увеличивает риски отмывания денег и международных претензий к финансовой системе, — добавляет она. — Государство, стремясь стать финансовым хабом, не может одновременно создавать образ “казино-юрисдикции” для сомнительных капиталов, так как это подрывает доверие банков и инвесторов.
В итоге, как заключает Хандуллаева, краткосрочный приток средств может обернуться долгосрочным ущербом для экономики и имиджа страны, который окажется значительно дороже временной выгоды.
Можно лишь предположить, что, если новые зоны в Мангистау или “Ак-Булаке” окажутся в руках “нужных” инвесторов с формальным контролем, все оптимистичные прогнозы о налогах и рабочих местах останутся лишь на бумаге, а деньги уйдут в карманы посредников.
В результате Казахстан может столкнуться не с сингапурским успехом, а с фиаско и очередным коррупционным скандалом.
Не слишком ли высоки ставки?
