В беседе с 24.kg Назгуль поделилась своим опытом на пути к профессии гида и объяснила, почему важно сохранять историческую память перед лицом новой застройки.
Фото из архива собеседницы. Назгуль Мокеева у инсталляции «Облачные ворота»
— Чем привлекательна работа экскурсовода? Легко ли получить разрешение на работу? Конкуренция высокая?
— Я стремлюсь стать гидом в архитектурном центре Чикаго. Наша группа насчитывает около 400 человек. Большинство из нас проводит речные экскурсии с весны до осени, а остальные занимаются сухопутными турами круглый год.
После переезда в Чикаго я часто принимаю гостей из родных и друзей, и мне хочется показать им этот замечательный город. Так я и стала экскурсоводом, организуя туры для кыргызской диаспоры. Однако вскоре мне стало недостаточно просто вести экскурсии, и я решила развиваться в этой сфере профессионально.
Чикагский архитектурный центр — крупнейший в стране и ежегодно проводит отбор гидов. Конкурс жесткий — три-четыре человека на место, и это при том, что работа не оплачивается. Подготовка занимает полгода, и все сборы от экскурсий идут на поддержку образовательных инициатив, включая сохранение архитектурных памятников.
Если я успешно сдам экзамен, то стану сертифицированным гидом и постараюсь оправдать доверие, так как экскурсии нашего центра должны быть на самом высоком уровне. Мы конкурируем с частными экскурсионными бюро, которые также очень хорошие и не собираются уступать.
— В XX веке в Чикаго сносили множество старых зданий ради новой застройки. Какие архитектурные потери особенно вспоминают историки?
— Общественность — самый активный класс, который протестует перед сносом объектов, и именно она долго сохраняет память о боли, вызванной уничтожением исторических зданий. Чикаго отличается от Нью-Йорка, здесь, как и в Бишкеке, много людей, которые прожили здесь всю жизнь и хотят, чтобы город не менялся так резко. Историки фиксируют эти события.
Среди самых оплакиваемых объектов — театр Garrick и Фондовая биржа, спроектированные архитекторами Салливаном и Адлером, которые продвигали уникальный чикагский стиль, отказываясь от греко-римской классики. В главном художественном музее Чикаго есть «стена плача» с фрагментами снесенных зданий.
— Когда в Чикаго началась общественная борьба за сохранение исторических зданий?
— Первые упоминания относятся к 1905 году, когда угроза нависла над таверной Green Tree. Общественность подняла голос, но не смогла остановить разрушение. В 1920 году удалось отстоять здание музея науки и промышленности в Джексон парке, построенное в 1893 году.
Мы еле спасли культовый театр Чикаго, который стал визитной карточкой города. Лишь в 1968 году в Чикаго была создана комиссия по охране памятников архитектуры с реальными полномочиями, которая начала стратегическую борьбу за сохранение памятников, включая их включение в реестр до того, как они будут снесены.
Читайте по теме Депутаты разрешили трансформацию орошаемых земель под строительство крупных электроэнергетических сооружений
В Чикаго существуют охраняемые улицы и кварталы. Где-то защищена лишь внешняя часть здания, а где-то разрешено пристроить крыльцо к историческому отелю при строгом соблюдении первоначального стиля, без использования современных материалов.
Борьба за сохранение исторической архитектуры продолжается. За время нашего пребывания здесь мы стали свидетелями сноса типографии «Чикаго трибьюн» ради казино и сноса нескольких уютных домов XIX века для строительства баскетбольной площадки.
— Есть ли примеры из истории Чикаго, которые могли бы стать уроком для Бишкека сегодня?
— Безусловно, важно учиться на чужих ошибках. В Чикаго было много бессмысленных сносов архитектурных шедевров ради парковок и торговых центров. Один из снесенных кварталов в центре города пустовал почти 20 лет из-за эгоизма тогдашнего мэра, который не хотел видеть старинные здания рядом со своим новым проектом.
Журналисты «Чикаго трибьюн» и других изданий критиковали власти не только за произвол, но и за превышение бюджета. Без их участия не было бы общественного контроля. Сейчас, в XXI веке, мы видим, как органично соседствуют здания разных эпох, и эклектика только обогащает город.
— Какие решения, применяемые в Чикаго для защиты старой архитектуры, могут быть полезны для Бишкека?
— Во-первых, это налоговые льготы. Например, владелица особняка 1870 года, который был на грани сноса, преобразовала его в бутик-отель и получила освобождение от налога на недвижимость на более чем 10 лет. После реставрации это здание стало украшением южной части города.
Во-вторых, сносы наносят серьезный ущерб экологии, поэтому сейчас популярно изменение целевого назначения зданий. Офисы превращают в жилые комплексы, старые производственные здания — в общественные пространства с выставочными залами и садами на крышах, а заброшенные железнодорожные пути — в прогулочные аллеи с велосипедными дорожками.
В-третьих, иногда мэрия или активисты собираются и выкупают здания, которые могут быть снесены, чтобы спасти их.
В Бишкеке было печально видеть, как разрушился дом художника Гапара Айтиева. Почему бы не восстановить его как дом-музей? Это часть нашей истории, искусства и архитектуры. В Чикаго, чтобы здание стало памятником, оно должно соответствовать двум из семи критериев: быть важным с архитектурной, исторической или культурной точки зрения, быть местом значимого события или проживания выдающегося человека, или быть созданным выдающимся архитектором. Если удается это доказать, выделяются государственные средства на восстановление.
— Как вы относитесь к сносу старых домов ради новой застройки? Где, по вашему мнению, проходит граница между развитием и разрушением городской среды?
Читайте по теме Памятник архитектуры «Дом художника» в Бишкеке под угрозой сноса
— Развитие и движение вперед необходимы, но важно взвешенно подходить к вопросам застройки. Пример с проектом в центре Бишкека — это явный пример неосмотрительного решения. Сколько труда и средств было потрачено зря?! Я рада, что горожане отстояли центр города, и теперь там планируют сделать прогулочную площадь, а не очередной торговый центр. Возможно, мы увидим возвращение ив и фонтанов. Но возникает вопрос: зачем и для чего все это было сделано?
Я не являюсь экспертом, но похоже, что в Бишкеке что-то идет не так, потому что с каждым годом становится все труднее дышать. Пока я жила дома, зимой болела по два-три раза, а в ветреном и более холодном Чикаго я перестала болеть. Здесь, среди небоскребов, создается ветровая воронка, и иногда кажется, что меня вот-вот унесет, как Элли из «Изумрудного города».
— Власти объясняют снос расширением дорог или строительством новой инфраструктуры. Насколько, по вашему мнению, такие аргументы оправданы?
— В 1950-70-е годы в Чикаго произошло множество сносов, вызванных федеральным финансированием жилищного строительства и дорог. Уничтожали трущобы, а под предлогом этого сносили и крепкие здания. Мэр, не желая разрушать свой родной район, сместил шоссе, и это вызвало ущерб черным кварталам.
Дальнобойщики ненавидят Чикаго за необходимость проезжать через весь город с его пробками. Можно было бы сделать объездную трассу. Главное — не спешить тратить средства, а тщательно просчитывать всё перед тем, как выдавать разрешения на строительство и снос.
— Что, по вашему мнению, теряет город, когда исчезают старые здания?
— Исчезает память, стираются важные вехи. Мы нуждаемся в материальных свидетельствах, иначе они забываются.
К примеру, Ошский рынок не так уж стар, но я посещала его еще в школьные годы 1980-х, когда он был полупустым, а затем в начале 1990-х, когда он стал многолюдным и оживленным. Я любила тканевые ряды, а «Кыял» был моим незаменимым местом перед поездками — там закупались сувениры. Я приводила людей туда на экскурсии, это было удивительное место с яркой атмосферой! А теперь я читаю, что его собираются снести.
— Есть ли в Бишкеке здания, исчезновение которых станет невосполнимой потерей для городской истории?
— Некоторые могут утверждать, что Бишкек не выделяется архитектурой и что его можно сносить. Но что скажем о гаражах? Они не являются архитектурой, не красивы, но для людей, которые проводили там время, это важно. Вспомните фильм «Гараж», где люди связывались друг с другом и создавали воспоминания.
Читайте по теме Глава Госстроя пытается объяснить, почему в Бишкеке надо сносить старые дома
И деревья на Душанбинке — зачем их вырубили? Ради узкой дороги? А что насчет Ореховой рощи, которая также подвергается угрозе? Ломать — не строить, пилить — не растить.
Что касается районов, нельзя сносить «Интергельпо». Говорят, что советская власть построила нам заводы, но и кооператив граждан Чехословакии и Венгрии тоже внес свой вклад. Они своими средствами и трудом заложили основу промышленного производства. Первый роддом, парк имени Юлиуса Фучика — все это важно.
Расскажите иностранцам, что Александр Дубчек, отец «Пражской весны», учился в школе № 6 в Бишкеке, и вы удивите их.
В Чикаго сохраняются целые районы как памятники архитектуры. «Интергельпо» тоже этого заслуживает. Это не значит, что его нужно восстанавливать до первозданного состояния, но дух района и его уникальная архитектура должны оставаться.
«Розовый» дом с аркой на Токтогула/Эркиндик должен оставаться. Железнодорожный вокзал и площадь вокруг него — бесценны. Весь бульвар Эркиндик следует занести в памятники архитектуры. Я рада, что восстановили павильон «Соки-Воды» («Ак-Суу») возле кинотеатра «Ала-Тоо». Это место со множеством детских воспоминаний!
— Как можно сохранить память о местах, которые уже снесены?
— Экскурсоводы могут сыграть важную роль. Например, проект Bishkek Walks активно популяризирует город и сохраняет память через устные истории. Я погрузилась в историю Чикаго благодаря подобным экскурсиям и начала свои исследования.
Например, во время экскурсии по Чикаго мы узнали много о зданиях и о месте, где когда-то находился лагерь пленных конфедератов Кемп Дуглас. Осталась только табличка, а на месте крепости Дирборн в асфальте вмонтированы медные таблички, обозначающие её периметр. Одна из стен установлена в Историческом музее...
Читайте по теме Здание Дома правительства исключили из списка памятников истории и культуры
В Бишкеке несколько лет назад, когда вскрывали асфальт на бульваре Эркиндик, была обнаружена булыжная мостовая. Хозяева студии «Ололо» сохранили часть мостовой и встроили её в стену конференц-зала. Это просто камни, но в них заключены сотни историй. Существует много способов сохранить память, но устные истории нуждаются в материальных «якорях».
— Как вы представляете Бишкек через 20-30 лет: город небоскребов или место, где бережно сохраняется история?
— Чикаго не имеет гор, а Бишкек с ними. Мы воспринимаем их как должное и иногда даже не замечаем. В Чикаго небоскребы стали заменой горам, они успокаивают глаз. За пределами делового центра города можно найти уютные двух-трехэтажные кварталы с зелеными улицами и тихими двориками, где люди живут поколениями. Я надеюсь, что в Бишкеке сохранятся такие оазисы памяти наряду с ростом высотных зданий. Важно жить настоящим, планировать будущее и помнить о прошлом.
