Заслуженный архитектор Киргизской ССР и кандидат архитектуры Ишенбай Кадырбеков в недавнем интервью озвучил свои мысли о тревожной ситуации, связанной с историко-архитектурным наследием Бишкека, а также оценил законность исключения ключевых объектов из перечня памятников культуры.
- Создатели генплана Бишкека выразили тревогу по поводу утраты исторических памятников. Ряд объектов был исключен из списка памятников культуры. Жители Петербурга волнуются, а жители Бишкека остаются в молчании. Что же на самом деле происходит?
- Прокомментировать это сложно, эмоции переполняют. В своем предыдущем интервью я уже частично касался этой темы. Культурное наследие — это душа нации, ее духовная опора. Утрата культурной идентичности приравнивается к утрате суверенитета. Не хочется верить, что снос памятников истории и культуры является частью преднамеренной стратегии. Мы все-таки не манкурты.
Архитектура — это материальное выражение культуры народа, искусство, отражающее общественные ценности. Когда мы путешествуем за границей, мы познаем страну через ее архитектуру. Это возможность окунуться в прошлое, насладиться эстетикой и получить эмоциональные переживания.
Архитектурное наследие Кыргызстана имеет глубокие исторические корни. Примеры тому — башня Бурана, караван-сарай Таш-Рабат XV века, минарет и три мавзолея в Узгене, а также памятник Гумбез Манаса XIV века. Эти сооружения относятся к периоду XI–XV веков. Позже, до XX века, произошел спад.
Возрождение архитектуры началось в 30-е годы, затем продолжилось в 50-е. В этот период появились здания, которые вполне заслуживают статуса произведения искусства. Хотя их немного, они ценны для кыргызстанцев. Это наследие наших предков, которые не только основали независимую страну, но и оставили нам творения архитекторов своего времени. Однако сейчас, ради интересов инвесторов, власти решили избавиться от этих памятников, исключив их из списка объектов культурного наследия. Это очень печалит.
- И как же тогда воспринимать заявления Минкультуры о том, что сноса исключенных объектов не будет?
- Так почему же их исключили из списка? В этом много лицемерия.
- Однако здание Верховного суда на улице Абдымомунова, исключенное из списка, не снесли, а, наоборот, отреставрировали. Возможно, они передумали?
- То, что сделали с этим объектом, трудно назвать реставрацией. Это скорее «кыргызское ноу-хау». Авторы проекта не стали сохранять оригинальный вид и не потратили средства на настоящую реставрацию. Возможно, это временная мера, чтобы затем снести здание, лишенное статуса культурного наследия. Просто и «гениально». Никто в мире еще не додумывался до такой «рационализации» в сфере охраны культурного наследия.
В связи с тем, что архитектурный облик окружающих зданий уже не соответствует новому облику Верховного суда, можно будет снести и их. Как, например, произошло со сквером, где находился любимый фонтан известного скульптора Ольги Мануйловой, построенный в 1953 году. И дальше, возможно, сквер будет уничтожен — он занимает слишком большую территорию, на месте которой можно построить прибыльные высотки.
- Я понимаю ваш сарказм, но защитники историко-культурного наследия могут воспринять ваши слова как поддержку.
- Они могут, и от этого становится грустно. Грустно, что такое происходит у нас, в то время как весь мир охраняет свое наследие. Боюсь, что исключенные объекты будут снесены, и это станет невосполнимой утратой. Надеюсь, что я ошибаюсь.
Обсуждаемое здание Верховного суда (ранее здание Верховного Совета Киргизской ССР) было построено по проекту архитектора Ю. В. Дубова в 1936 году. Это не только уникальный архитектурный объект в стиле постконструктивизма, но и важное историческое сооружение. Здесь прошел V Чрезвычайный съезд Советов Киргизской ССР, а в 1937 году была принята первая Конституция Киргизской ССР, что обеспечило нашей стране статус суверенного государства.
- В прошлом интервью вы выражали обеспокоенность по поводу законопроекта, предложенного Кабинетом министров «О внесении изменений в некоторые законодательные акты (законы «Об охране и использовании историко-культурного наследия» и «Об инвестициях»)». Этот проект предлагал передать объекты наследия в частные руки в рамках инвестиционных соглашений. На какой стадии находится рассмотрение этого проекта?
- Указанный законопроект был отозван инициатором. Здравый смысл одержал верх.
- Почему, по вашему мнению, был отозван законопроект и по чьей инициативе?
- Думаю, это произошло по двум причинам. Во-первых, в процессе обсуждения в Жогорку Кенеше могли возникнуть серьезные споры, которые нашли бы отклик в обществе. Общественное мнение — это мощная сила. Политикам опасно, когда мнение народа обсуждается в неформальной обстановке. На кухнях сейчас активно обсуждают снос памятников.
Во-вторых, это могло быть решением президента страны. Как глава государства, он смотрит на вопросы с учетом временного аспекта и будущих последствий. На кону стоит вопрос: что важнее — «хотелки» инвесторов или культурное наследие нации.
Когда лидер проявляет благоразумие и обладает политической волей, это благоприятно для страны. Возврат Кумтора, строительство железной дороги Китай - Кыргызстан - Узбекистан, решение сложных пограничных вопросов — все это говорит о наличии воли. Я не идеализирую руководство, но если в вопросах культурного наследия президент выбрал защиту духовной основы нации и остановил это безумие, значит, он понимает ценность истории для народа.
- Будем надеяться, что статус оставшихся объектов будет восстановлен.
- Я, как и многие другие граждане, надеюсь на президента. Исключение объектов из списка произошло с нарушением действующего законодательства. Президент обладает полномочиями отменить решение Кабмина своим указом.
Согласно Закону КР «Об охране и использовании историко-культурного наследия», процесс включения в список очень сложен. Каждый объект проходит научную экспертизу, а комиссия, созданная государственным органом, состоит из ученых, деятелей культуры и представителей общественности. У каждого памятника есть индивидуальный паспорт.
Что касается изменения списка, то закон четко указывает, что исключение объектов всех категорий запрещено. Статья 27 гласит: «Список объектов историко-культурного наследия пополняется... Исключение объектов всех категорий учета из списков запрещается». Если памятник утратил свой статус или был разрушен, вносится пометка «утрачен». То есть добавление объектов возможно, а их исключение — нет. Это соответствует международной практике и нормам Конвенции о всемирном наследии.
Тем не менее, Кабинет министров, ссылаясь на статьи 27 и 36, стал вносить пометки «утрачен» для ряда объектов, выводя их из списка, хотя эти памятники не были потеряны или разрушены. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Ссылка на статью 36 также неуместна. Она разрешает снос или изменение объектов только в случае внезапного разрушения в результате стихийного бедствия. Объекты, исключенные из списка, не подвергались внезапному разрушению. Угроза утраты — это еще не потеря. В случае угрозы, согласно статье 24, государственные органы должны принимать меры по спасению памятника, а не сносить его.
Понимая шаткость своих аргументов, Кабмин создал межведомственную комиссию по инвентаризации зданий. Однако 36-я статья закона гласит о запрете сноса, изменения и перемещения объектов и не имеет отношения к созданию таких комиссий. Возникла правовая коллизия. Согласно законодательству, в случае коллизии необходимо руководствоваться актом с более высокой юридической силой — то есть законом. Следовательно, постановления о исключении памятников из списка являются незаконными.
В завершение хочу обратиться к членам межведомственной комиссии. Уважаемые эксперты, успели ли вы ознакомиться с документами ваших предшественников? Есть ли у вас доказательства их научных обоснований? Если да, то их следует обнародовать, ведь наследие — это достояние народа. Если же доказательства отсутствуют, этично ли игнорировать мнение экспертного сообщества и закон? Особенно это касается моих коллег из Союза архитекторов, подписавших это заключение.
