В беседе с 24.kg Махабат поделилась своими впечатлениями о жизни в Германии и значении кыргызского языка.
Фото из архива собеседницы. Махабат Садырбек
— Я родилась и выросла в Кыргызстане, где окончила школу № 71 в Бишкеке. На третьем курсе университета мне удалось получить стипендию DAAD, что в 1999 году привело меня в Германию. В настоящее время я живу в Халле, недалеко от Берлина, и иногда езжу в Турцию для лечения.
— Как прошла ваша адаптация к жизни в Германии? Легко ли было привыкнуть к новым культурным условиям?
— Мне сразу понравилась страна, и после пятимесячной стипендии я продолжила учебу. Адаптация была постепенной: язык я освоила быстрее, чем привыкла к особенностям местной системы и образу жизни. Немецкая культура требует высокой точности и дисциплины. Я закончила бакалавриат, магистратуру, школу дипломатии и защитила диссертацию. Со временем я стала частью профессионального сообщества, хотя миграция оставила у меня ощущение двойственности — быть одновременно «внутри» и «между».
— Чем вас удивляет Германия?
— Меня поражает стабильность институтов, уважение к знаниям и вниманию к деталям. Однако бюрократия и формализация человеческих отношений иногда вызывают трудности. Одним из моих самых значимых впечатлений стало то, что усилия и знания действительно ценятся и поддерживаются. Стипендии и финансирование сыграли важную роль в моем восприятии страны и моем дальнейшем профессиональном пути.
— Как обстоят дела с трудоустройством в Германии? Существует ли высокая конкуренция?
— Конкуренция на рынке труда довольно велика, особенно в сферах с множеством специалистов. Иммигрантам часто нужно больше времени для подтверждения своих квалификаций, но при наличии четкого профессионального профиля и признанных документов система работает достаточно прозрачно. Я работаю в академической среде уже более 25 лет, которая по своей природе интернациональна и междисциплинарна: здесь акцент делают на проектах и качестве экспертизы, а происхождение человека оказывается на втором плане.
— С 2021 года вы являетесь присяжным переводчиком кыргызского, немецкого и русского языков. Нужны ли для этой работы особые навыки по сравнению с обычным переводом?
— Да, в Германии профессия судебного переводчика строго регулируется и требует официального назначения и постоянного подтверждения квалификации. Поскольку кыргызскоязычное сообщество растет, необходимость в профессиональном судебном переводе стала очевидной, и именно этот запрос определил мой профессиональный путь.
Судебный перевод включает не только знание языка, но и высокую степень ответственности, понимание правовой системы, этики и процедур, а также требует концентрации и дисциплины.
Махабат Садырбек
Как единственный переводчик кыргызского языка в Германии, я часто работаю без возможности сверки с устоявшейся практикой, и вся ответственность за точность лежит на мне. Однако это также источник профессиональной гордости: кыргызский язык получает официальное признание в правовой системе, а мои соотечественники могут понимать иностранные законы на своем родном языке. Таким образом, язык расширяет свои границы, осваивая новый юридический контекст.
— Вы принимали участие в переводах художественных, научно-популярных и документальных фильмов, а также литературных произведений. Какой проект стал для вас наиболее запоминающимся?
— Меня всегда привлекают проекты, где язык переплетается с культурным контекстом — художественные и документальные фильмы, а также литературные тексты. Особенно интересно было работать над фильмами Актана Арыма Кубата и театральной постановкой «Гнездо», показанной в Берлине в прошлом году. В такие моменты я чувствую себя медиатором и «мостом» между двумя мирами, а не просто переводчиком, передающим значение слов.
— Есть ли произведение, которое вы мечтаете перевести в будущем?
— Я бы хотела работать с историческими фильмами, такими как «Курманджан датка», «Кара кыргыздар», «Сынган кылыч», а также с документальными лентами об Уркуне. Я считаю важным переводить такие работы для немецкой аудитории, чтобы помочь ей осмыслить и переработать исторические события.
Особенно серьезным вызовом для меня стал бы перевод трилогии «Манас» в версии Саякбая Каралаева — с этим эпосом я выросла.
— Как долго вы работали над книгой «Полная грамматика кыргызского языка» и что стало толчком для ее создания?
— Работа над книгой заняла много лет. Толчком послужило осознание того, что кыргызский язык практически не представлен в виде современной, системной грамматики для международной аудитории, и я стремилась восполнить этот пробел. Проект, начавшийся как хобби, стал комплексным многолетним трудом, который я вела параллельно с основной профессиональной деятельностью.
В результате появились две объемные работы энциклопедического характера — на немецком и английском языках. Последняя наиболее полно обобщает мои знания и навыки в области лингвистики и отражает структуру, сформированную в ходе изучения различных языков.
— Какие аспекты языка было сложно объяснить англоязычной аудитории?
— Структура кыргызского языка значительно отличается от индоевропейских языков: агглютинация и закон сингармонизма представляют серьезные трудности для англоговорящих. Некоторые аспекты остаются неоднозначными, например, категория будущего времени, которую часто интерпретируют как модальную. Также сложными являются причастия. В целом работа над глагольной системой кыргызского языка требовала значительных временных затрат и тщательных исследований, где важно было найти баланс между научной точностью и доступностью изложения.
— Какую реакцию на книгу вы уже получили?
— Я получаю теплые отклики от кыргызских историков, лингвистов и журналистов, которые считают эту работу важным вкладом в сохранение языка и исторической памяти. Особенно трогают отзывы кыргызской диаспоры за границей: многие радуются, что теперь есть прочная база для преподавания родного языка детям, выросшим вне Кыргызстана.
В Бишкеке и за его пределами активно изучают кыргызский язык иностранцы. В профильной Facebook-группе с более чем 10 тысячами участников я получила множество искренних и поддерживающих отзывов.
Тем не менее, многие пишут о трудностях с приобретением книги, так как Amazon пока не осуществляет доставки в Кыргызстан, и мне важно найти решение этой проблемы. Для коллег-лингвистов и исследователей Центральной Азии книга стала доказательством того, что кыргызский язык может и должен рассматриваться как полноценный объект современного научного анализа.
— Достаточно ли сейчас качественных учебных материалов для популяризации кыргызского языка? Что не хватает?
— Увы, качественных учебных пособий для популяризации кыргызского языка сегодня недостаточно. Если ввести в поиска «Kyrgyz language», можно найти всего несколько изданий, подходящих для обучения, и лишь единицы из них действительно полезны.
Последний относительно системный учебный ресурс международного уровня был создан еще в 2009 году при поддержке Фонда Сороса.
Махабат Садырбек
Не хватает современных, системных и многоязычных материалов, предназначенных для взрослых и детей.
— Какой ваш главный совет тем, кто живет за границей, но хочет сохранить родной язык?
— Мой главный совет — чаще «жить» на родном языке: читать, писать, говорить и передавать его детям без стеснения. Я вижу много вдохновляющих примеров, когда родители создают языковую среду — организуют кружки, чтения, театральные постановки или кинопоказы. В конечном итоге язык сохраняется там, где его любят и где носители берут за него ответственность.
— Чего вам не хватает вдали от родины? Как часто вы возвращаетесь в Кыргызстан?
— Мне не хватает спонтанности общения, живых интонаций и знакомых пейзажей. Я приезжаю в Кыргызстан, когда есть возможность, но, к сожалению, не так часто, как хотелось бы.
— Как вы находите баланс между работой и личной жизнью?
— Это постоянный процесс. Я учусь устанавливать границы, оставлять время для себя и заботиться о своем здоровье. У меня аутоиммунное заболевание, с которым я живу много лет, поэтому мне особенно важно соблюдать ритм и бережно относиться к своим силам. Это стало одной из причин, по которой я выбрала путь самостоятельной работы в науке и переводе — он позволяет мне организовывать жизнь в соответствии с моими физическими возможностями. Я регулярно лечусь, в том числе в Турции, и стараюсь разумно распределять свою энергию, чтобы иметь возможность работать и реализовывать долгосрочные проекты.
— Каким вы видите свое ближайшее будущее?
— Через пять лет я планирую продолжать научную и переводческую работу, углубляя проекты, связанные с языком и культурным посредничеством. Мне важно создавать устойчивые ресурсы для изучения кыргызского языка и работать на стыке науки и общественной практики. Я хотела бы развивать международное сотрудничество и участвовать в проектах, где язык служит инструментом осознанного диалога между культурами. При этом для меня важно сохранить баланс между профессиональной реализацией, личной ответственностью и качеством жизни.
Я хочу, чтобы язык воспринимался не как символ прошлого, а как живой ресурс будущего — в диалоге культур и обществ.
На фоне общественных споров о соотношении кыргызского и русского языков я хочу подчеркнуть: кыргызский язык не должен развиваться в противостоянии с другими языками.
Махабат Садырбек
Он развивается своим путем — как осознанный выбор, как часть идентичности, и при этом существует в многоязычном пространстве, сосуществуя и уважая другие языки.
