Ситуация с Домом художника в Бишкеке вызывает широкий общественный резонанс. Говорят о намерениях властей передать это здание под коммерческое использование, что может лишить Союз художников его исторической базы.
Фото 24.kg
В интервью для 24.kg народный художник Эркин Салиев поделился своими мыслями о том, как это решение может негативно сказаться на культурной жизни страны и как Кыргызстан рискует утратить целое поколение талантливых авторов.
— Каково ваше мнение о текущей ситуации с Домом художника?
— В данный момент ситуация неопределенная. Мы находимся в ожидании. После того, как информация о возможном выселении художников стала известна, началось активное обсуждение в социальных сетях. Общественность остро реагирует на этот факт.
Обсуждаемое
Снос памятника архитектуры «Дом художника» в Бишкеке
Это не просто частная мастерская или офис — это масштабная организация, Союз художников, который объединяет более 500 членов. Эти люди представляют изобразительное искусство Кыргызстана.
Кроме того, это здание имеет богатую историю. Здесь работали такие мастера, как Чуйков, Айтиев, Лидия Ильина, Герцен и Суйменкул Чокморов. Они сформировали кыргызское искусство как таковое.
Поэтому мы говорим не о простой недвижимости, а о культурной идентичности и преемственности.
— В чем заключается основной конфликт?
— Основная проблема заключается в замене культурных ценностей. Город, особенно его центр, уже переполнен коммерческими постройками. Мы видим, как растет количество торговых центров и бизнес-центров, и я сомневаюсь, что в мире существуют подобные плотности.
Это территория, которая исторически формировалась как культурное сердце города.
Эркин Салиев
Здесь расположены опера, балет, музеи, библиотеки и театры — это образ столицы и ее культурного ландшафта. В эту среду хотят встроить еще один коммерческий объект.
Мы понимаем, что речь идет о ценном участке земли, но возникает вопрос: что важнее — бизнес или культура?
— Некоторые утверждают, что здание можно передать государству. Насколько это уместно?
— Формально это может звучать правомерно. Но на практике это вызывает множество вопросов. Мы трижды делали капитальный ремонт за свой счет, тогда как мэрия отказывалась участвовать, ссылаясь на то, что здание принадлежит нам.
Теперь же они вдруг решили, что могут распоряжаться данным объектом. Это вызывает недоумение, их логика меняется в зависимости от обстоятельств.
— Какова ваша альтернатива?
— Нам предложили три комнаты в старом здании, которое также подлежит сносу в ближайшие годы. Это не решение, а временная мера.
Союз художников — это не просто административная структура. У нас есть мастерские, галерея и выставочные пространства. Мы представляем живую культуру.
— Вы активно участвуете в культурной жизни страны?
— Да, и это важный момент. Мы постоянно участвуем в выставках как в Кыргызстане, так и за рубежом, предоставляя свои работы для международных мероприятий и государственных делегаций безвозмездно.
Мы фактически представляем культуру Кыргызстана, и на этом фоне нас могут оставить без площадки. Это, мягко говоря, удивительно.
Эркин Салиев
— Обращались ли вы к властям?
— Конечно. Мы начали с этого. Подготовили официальные письма от Союза художников, адресованные администрации президента, правительству и Министерству культуры.
Обсуждаемое
Союз художников просит о защите здания в Бишкеке
Надеемся на реакцию, ведь мы видели примеры, когда решения пересматривались под давлением общественного мнения.
— Как вы относитесь к мнению, что художники замкнуты в своем мире?
— Это абсолютно неверно. Либо это незнание, либо попытка дискредитировать. Союз художников — это центр художественной жизни страны, где формируются идеи и проекты.
Мы проводим симпозиумы, пленэры и международные проекты часто за свои средства.
— Как устроена ваша организация?
— У нас демократическая структура. Руководство формируется через правление, а председатель подотчетен этому органу. Мы активно работаем с регионами — Караколом, Ошом, Таласом, Нарыном. Это единая сеть.
— Каковы ваши отношения с молодежью?
— Мы, наоборот, открылись для молодых. Раньше попасть в союз было сложно, теперь достаточно двух-трех выставок. Мы предоставляем молодым шанс, ведь для художника важно быть в среде, где он может быстрее развиваться.
— Каковы ваши мысли о цензуре в искусстве в СССР?
— Частично это правда. Цензура была, но в виде художественных советов, которые не столько запрещали, сколько поддерживали высокий уровень.
— Значит, ограничения были оправданы?
— Они формировали определенные стандарты. Низкопробные работы не допускались — то, что сегодня мы называем «чернуха» и «порнуха».
Если взглянуть на мировое искусство от античности до Ренессанса, всегда доминировали гуманизм и высокая эстетика, и это поддерживалось.
— Как бы вы охарактеризовали современное искусство Кыргызстана?
— На мой взгляд, это спад. Мы живем на инерции того, что было создано раньше. В стране отсутствует система поддержки. Художники вынуждены зарабатывать на жизнь, что не дает им возможности полностью посвятить себя искусству.
Существуют серьезные проблемы с вкусом. Даже при хорошем мастерстве часто отсутствует чувство гармонии, композиции и цвета, в результате чего появляется китч.
Эркин Салиев
— Как обстоит дело с рынком искусства?
— Его практически нет. У нас отсутствуют коллекционеры и культура меценатства. Люди готовы тратить деньги на всё, но не на искусство.
— Почему ситуация в соседних странах лучше?
— Это сложный вопрос. Возможно, дело в культурной традиции и уровне среды. Но факт остается фактом: у нас не появилось класса людей, которые осознанно поддерживают искусство.
— Насколько усиливается давление на художников?
— Это не массовое явление, но определенные тенденции наблюдаются. Мы должны учитывать реакцию общества, включая религиозные аспекты.
— Это ограничивает свободу творчества?
— Да, это может привести к оттоку художников, поскольку творчество подразумевает свободу.
— Как вы начали работать в кино?
— Через практику. Я работал ассистентом художника-постановщика на съемках «Белого парохода». Это была настоящая школа, где начинали многие известные личности.
— Почему сейчас не снимаете?
— У меня есть новый проект, но он оказался «неполиткорректным», и мне предложили изменить некоторые сцены. Я начал перерабатывать — и в итоге это вылилось в роман.
— Если кратко, что сейчас происходит с культурой?
— Мы находимся на грани. Если не осознаем ценность культуры сейчас, мы её потеряем навсегда. Восстановление будет невозможно.
