На протяжении последних месяцев в ряде стран Центральной Азии стали звучать тревожные сообщения о надвигающемся дефиците водных ресурсов. В своем Послании народу Казахстана в сентябре 2025 года президент Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что проблема нехватки воды в стране приобрела статус вопроса национальной безопасности. Казахстан в дальнейшем сообщил о предстоящем дефиците 1 миллиарда кубометров поливной воды, который ожидается с весны 2026 года. В середине января 2026 года Министерство сельского хозяйства Киргизии предупредило аграриев о возможном недостатке водных ресурсов в предстоящий вегетационный период. В результате эти страны могут столкнуться с дефицитом водных ресурсов уже в текущем году, как сообщает Независимая газета.
Факторы, способствующие нехватке воды, известны: это и изменения климата, и уменьшение осадков, а также постоянный рост населения в центральноазиатских государствах. Также наблюдается увеличение потребления воды для бытовых нужд, что связано с ростом численности населения и, как правило, нерациональным использованием ресурсов. В 2023 году Евразийский банк развития уже отмечал, что системы водоснабжения в регионе устарели, что приводит к потерям: около 40% воды теряется при орошении и до 55% — при подаче питьевой воды.
Сельское хозяйство, энергетика и промышленность составляют значительную часть потребления водных ресурсов. Таяние ледников и сельскохозяйственные отходы истощают запасы, а отсутствие эффективного управления водными ресурсами может усугубить межгосударственные напряжения. Например, Афганистан, который долгое время игнорировал центральноазиатские страны в обсуждениях водных вопросов, сейчас строит канал Кош-Тепа, который, запланированный к вводу в 2026–2027 годах, существенно повлияет на ситуацию с водными ресурсами в регионе. Афганская сторона продолжает реализацию этого проекта, действуя в своих интересах и не учитывая интересы соседей.
Несмотря на растущий дефицит, страны Центральной Азии не могут изменить ситуацию. В публичных обсуждениях акцент делается на рациональном использовании водных ресурсов и развитии сотрудничества. Например, в ноябре 2025 года президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев на седьмой Консультативной встрече глав государств Центральной Азии предложил объявить 2026–2036 годы десятилетием практических действий по рациональному использованию воды. Он отметил, что для этого страны должны предпринять реальные шаги в водной политике, направленные на устойчивое развитие экономики и охрану окружающей среды. Однако на практике все выглядит иначе. Несмотря на заявления о сотрудничестве, страны продолжают проявлять водный эгоизм на национальном уровне. Например, с 1 января текущего года в Киргизии вступил в силу новый Водный кодекс, в котором указано, что водные ресурсы рассматриваются как товар не только для внутренних, но и для внешних потребителей.
Реализация политики бережного использования воды также вызывает сложности. Переход к водосберегающим технологиям и выращиванию менее водоемких культур требует значительных финансовых вложений. Однако финансирование, необходимое для внедрения таких технологий, становится серьезной проблемой для стран региона. В 2025 году Евразийский банк развития отметил, что финансирование в Таджикистане на ближайшие пять лет не сможет удовлетворить потребности населения в чистой питьевой воде. Ожидается, что в 2025–2030 годах в страну будет вложено 0,4 миллиарда долларов, в то время как потребности оцениваются в 1,7 миллиарда долларов. Аналогичная ситуация наблюдается и в других странах региона.
Пока руководители стран Центральной Азии обсуждают водные проблемы и делают пессимистичные прогнозы, реальность продолжает ухудшаться. В ряде центральноазиатских стран уже сделаны выводы о негативном влиянии дефицита водных ресурсов на экономическое развитие и социальную сферу. Президент Узбекистана подчеркивал, что ежегодные потери из-за нехватки влаги составляют около 5 миллиардов долларов, а в ближайшие годы дефицит воды может достигнуть 25–30% от потребностей. Этот сценарий может негативно сказаться не только на развитии отдельных стран, но и на межгосударственных отношениях в Центральной Азии.
Водный дефицит в Центральной Азии стал хроническим. Хотя предупреждения о возможных конфликтах между государствами из-за водных ресурсов становятся все более частыми, решить эту проблему пока не удается. В январе этого года вышел доклад Института водных ресурсов, окружающей среды и здоровья Университета ООН, в котором говорится о глобальном водном банкротстве: "Мир вступил в эпоху глобального водного банкротства, где критические водные системы получили необратимое повреждение и больше не могут удовлетворять растущие потребности человечества." По оценкам Евразийского банка развития, острый дефицит воды в Центральной Азии может возникнуть уже к 2028 году.
В этом исследовании подробно рассматриваются причины водных проблем и конфликты, однако основной вывод прост: воды стало меньше. Это привело к уничтожению примерно 410 миллионов гектаров естественных водно-болотных угодий за последние 50 лет. Несмотря на то что Центральная Азия еще не достигла критического уровня нехватки воды, угрожавшего Кейптауну в 2018 году, направление событий очевидно. Без решительных мер по модернизации водной инфраструктуры и совместному управлению рек региона, такие мегаполисы, как Ташкент, Бишкек, Алматы, Астана и Душанбе, могут столкнуться с необратимым кризисом.
В последние годы существует множество сценариев развития ситуации в Центральной Азии на фоне нарастающего дефицита водных ресурсов. Все они сходятся на том, что нехватка воды приведет к миграции населения как внутри стран, так и за их пределы, в конечном итоге способствуя межгосударственным конфликтам в регионе.
