«Главная задача Китая — поддерживать темпы своего экономического роста»
По словам Ивана Зуенко, старшего научного сотрудника Института международных исследований МГИМО МИД России, «всем партнерам Китая следует учитывать одну важную вещь: прежде всего, Китай сосредоточен на поддержании своего экономического роста». В интервью LogiStan он отметил, что экономический спад, наблюдаемый в стране, носит временный характер. За ним последует рост, и Китай намерен извлекать ресурсы, в том числе из Центральной Азии, чтобы обеспечить это восстановление.
— Как быстро меняются планы Китая в Центральной Азии и в каком направлении?
— В стратегическом плане Китай сохраняет свои цели. Сотрудничество между КНР и Центральной Азией демонстрирует положительную динамику: объемы торговли продолжают расти, а запланированные проекты реализуются вовремя. После 2022 года, мне кажется, страны региона стали более открыты к углублению сотрудничества с Китаем, что связано с их настороженностью по отношению к России.
— Однако Китай отказался от ряда проектов в Центральной Азии: перенос предприятий, строительство агропромышленных комплексов и хабов, прокладка газопровода «Центральная Азия – КНР»?
— По моим данным, Китай официально не отказался ни от одного из этих проектов.
— Официально, да. Но сроки по некоторым проектам уже давно не соблюдаются.
— Я предлагаю относиться к срокам реализации экономических проектов с участием Китая философски. Это позволяет лучше понять особенности китайско-российских и китайских проектов в Центральной Азии.
Я также убежден, что даже если Китай действительно откажется от части своих планов, он никогда не объявит об этом публично. Это не в их стиле. Китайцы предпочитают избегать слова «нет», так как оно может вызвать ненужное напряжение в деловых и личных отношениях.
Проекты, от которых китайцы решили отказаться, просто не будут обсуждаться и со временем исчезнут как вода в песок.
Инвестиции Китая в Центральной Азии: приоритеты и «красные линии»
— Заметили ли вы изменения в подходах к инвестициям Китая в Центральной Азии?
— Я не заметил изменений. Китай, за редким исключением, по-прежнему ориентирован на разнообразные возможности.
Основное внимание китайский бизнес уделяет добыче и транспортировке энергоносителей, что соответствует приоритетам Пекина в центральноазиатском направлении.
Партнерам Китая не следует питать иллюзий по этому поводу. В марте 2026 года у меня выйдет статья в журнале «Россия в глобальной политике», где я более подробно раскрою эту тему.
Феноменом, который следует из привычки избегать прямых отказов, является неопределенность ответов на невыгодные предложения. Китайцы часто говорят: «Нам интересно все: первое, второе, третье и четвертое», но на практике это не всегда приводит к конкретным действиям.
— В каких отраслях и проектах Китай никогда не будет инвестировать, несмотря на внешнюю готовность?
— «Красные линии» — это, прежде всего, инвестиции в казино.
Если есть возможность заработать, Китай будет действовать.
— Открытие производств в других странах относится к категории «вложиться и заработать»?
— Если речь идет о производстве, а не о добыче ресурсов, то да, Китай будет инвестировать в производство только в случае значительной выгоды.
При этом выгода для Китая — это не только высокая прибыль, но и возможность существенно сократить издержки, например, на транспорт или создание большего числа рабочих мест при меньших затратах.
Важно помнить, что главная задача Китая — поддержание темпов собственного экономического роста.
Хотя некоторые проекты действительно буксуют, а экономические показатели в Китае сейчас падают, это временное явление. За спадом последует рост, и Китай собирается обеспечить его, в том числе за счет ресурсов из Центральной Азии.
О ревизии китайских проектов и работе над ошибками
— Проводил ли Китай ревизию своих проектов в Центральной Азии?
— Ревизия проектов происходила по всему миру около десяти лет назад после кризиса на фондовых рынках.
В 2015-2016 годах в КНР была проведена работа над ошибками, что привело к осознанию неэффективности значительной доли инвестиций.
Это был один из переломных моментов, когда объемы инвестиций Пекина, особенно через государственные фонды, начали серьезно сокращаться. С тех пор Китай стал более разборчивым в выборе областей и проектов для инвестиций, и этот процесс продолжается уже почти десять лет.
— Когда Китай снова пересмотрит свою стратегию в Центральной Азии?
— Китай не выделяет Центральную Азию как отдельный регион. Он рассматривается как часть «ближайших соседей» — наряду с Юго-Восточной Азией, Восточной Азией, Россией и Южной Азией.
Страны Африки, Латинской Америки и Европы, где у Китая также есть интересы, относятся к другой категории, и отношения с ними формируются иначе.
Общий подход Китая к другим странам определяется схожей внешнеполитической логикой. Китай предпочитает устанавливать отношения с конкретными государствами, избегая вмешательства во внутренние дела и опираясь на экономический прагматизм.
Стратегия Китая в Центральной Азии реализуется в обозначенных рамках и установках. Пока что я не вижу никаких исключений. Возможно, ситуация изменится, когда в Китае будет другое руководство, но при нынешнем — вряд ли.
— Какой аргумент преобладает при реализации проектов в Центральной Азии: политический или экономический?
— Всегда экономический. В отличие от Запада, Китай действительно не вмешивается во внутренние дела, и готов работать с теми, кто контролирует ситуацию в стране.
Если это светское государство, Пекин будет сотрудничать с его правительством, поскольку оно пользуется поддержкой населения и является легитимным.
Если к власти приходят исламисты, как в Афганистане и Сирии, Китай также готов работать с ними. Внутренние политико-идеологические аспекты стран, как правило, не интересуют Китай.
Китай больше заботит стабильность. В периоды политических изменений или обострения ситуации в другой стране Китай занимает выжидательную позицию и приостанавливает свою деятельность до установления устойчивой власти.
— Что означает «достаточно устойчивая власть» для Пекина?
— Для Китая не имеет значения, как правительство пришло к власти — это внутреннее дело каждого государства. Важно, чтобы это правительство могло долго и стабильно контролировать ситуацию в стране.
Такой подход коренится в китайской цивилизационной традиции, где правящие династии сменялись более двух десятков раз, что вело к полной смене руководства и режима.
В периоды смуты и гражданских войн разные претенденты оспаривали право на место «сына неба», и в конечном итоге кто-то побеждал и устанавливал контроль над ситуацией в стране.
Согласно этой логике, Китай будет готов работать с теми, кто в конечном итоге придет к власти. Примеры Афганистана и Сирии здесь весьма показательны.
— Китай, вероятно, шокирован тем, что происходит в Кыргызстане с 2005 года, и попыткой переворота в Казахстане в начале 2022 года?
— Да, это действительно так.
Преувеличенные страхи перед Китаем
— Некоторые эксперты, такие как Алексей Безбородов, полагают, что Китай может значительно изменить правила игры на логистическом рынке Центральной Азии и России, так как с его ресурсами он может подмять под себя все. Насколько это верно?
— Я высоко ценю Алексея Безбородова как эксперта в области логистики, однако в данном случае предлагаю взглянуть на ситуацию шире, не ограничиваясь лишь перевозками, а рассматривая взаимодействие с Китаем.
Существуют законы рыночной конкуренции, которые действуют для всех участников: России, Китаю, Центральной Азии и другим игрокам. Если на рынок выходит новый игрок с качественными и дешевыми услугами, он выиграет.
Безусловно, российские автоперевозчики в некоторых аспектах более конкурентоспособны, чем центральноазиатские.
Что касается железнодорожных перевозок, то здесь проще: в каждой стране существуют естественные монополисты — в России это «Российские железные дороги», в Казахстане — «Казахстан темир жолы», в Узбекистане — «Узбекистон темир йуллари» и т.д.
Китай, как ближайший сосед, использует наши железные дороги для перевозки своих грузов, но он не сможет купить участок железнодорожного полотна или порт в России, поскольку существуют ограничения на иностранные инвестиции в стратегические сектора. По крайней мере, в России это так.
Таким образом, полностью захватить российскую логистику Китай не сможет. Я считаю, что и центральноазиатскую тоже.
Тем не менее, утверждать, что Китай не должен присутствовать в логистике или в любой другой сфере экономики — это нереалистично. Китай понимает правила игры, обладает множеством конкурентных преимуществ и определенно будет ими пользоваться, в том числе в качестве ответных мер.
Я не собираюсь спорить с Безбородовым, он лучше знает логистику в регионе. Моя точка зрения основана на понимании специфики взаимодействия с Китаем.
— Нужно ли Центральной Азии бояться Китая?
— Бояться никого не стоит. Но «не бояться» не значит кричать: «Приходите и забирайте все». Это две крайности.
Все партнеры Китая должны понимать, что каждая страна защищает свои экономические интересы. Сильные государства имеют больше рычагов влияния, слабые — меньше, но и они должны защищать свои интересы, хоть и с меньшим успехом.
— Как следует взаимодействовать с Китаем, учитывая наши сильные и слабые стороны?
— В целом, взаимодействуя с Китаем как с экономическим партнером, мы должны оценивать, насколько важно и уникально его предложение для нас. Китай предлагает доступ к большому и серьезному рынку и качественным услугам — это один аспект.
С другой стороны, мы должны понимать, насколько это предложение соответствует нашим задачам и национальным интересам. Национальный интерес должен быть абсолютным приоритетом. Китай, кстати, делает то же самое и понимает подобные меры со стороны других стран.
фото www
