Сообщается, что дети, выбранные для жертвоприношения, подвергались длительному алкогольному и наркотическому воздействию, что является частью их ужасающего опыта, как подчеркивают СМИ.
Ужасные обстоятельства жертвоприношения детей у инков были подтверждены новыми исследованиями. В январе в журнале Journal of Archaeological Science: Reports была опубликована работа, в которой ученые проанализировали мумифицированные останки детей, найденные на вершинах вулканов Ампато и Сара Сара. Среди них были четыре девочки, получившие названия Ампато № 1, № 2, № 4 и Сара Сара, которые стали жертвами ритуала капакочи, связываемого с важными событиями, такими как политические изменения и стихийные бедствия.
Инки выбирали детей для этих ритуалов, полагая, что они станут священными посредниками между общинами и богами. Испанские хронисты описывали этих детей как физически идеальных жертв. Однако современные технологии, такие как компьютерная томография, позволяют увидеть реальную картину.
Как на самом деле выглядели жертвоприношения детей у инков: данные компьютерной томографии.
Например, Ампато №1, известная как Леди Ампато, скончалась в возрасте около 14 лет из-за травм головы и таза. Ампато №2, ей было примерно восемь лет, также погибла от черепно-мозговой травмы и имела хронические заболевания, что ставит под сомнение представление о том, что жертвами становились только здоровые дети. Сара Сара, также 14 лет, имела такие же травмы и признаки стресса.
Случай Ампато №4 наиболее примечателен. Она умерла в возрасте около 10 лет от черепной травмы. Компьютерная томография указывает на то, что ее тело подвергалось манипуляциям после смерти: внутри ее брюшной полости были найдены камни и ткани, а также следы многократного погребения. Она считается первым известным случаем преднамеренной мумификации среди жертв капакочи.
Испанские источники описывали, как живые люди обращались к сохранившимся останкам правителей инков за советом. Учитывая, что с Ампато №4 могли обращаться так же, можно предположить, что даже после своей смерти жертва могла сохранять ритуальное значение, особенно в общинах, вынужденных мигрировать.
