Гульзат Исаматова, занимающая пост министра науки, высшего образования и инноваций КР, в своем первом интервью для 24.kg поделилась приоритетами для реформ.
— Гульзат Тыныбековна, признаться, для многих вы остаетесь малознакомым лицом. Ваше имя не так широко известно, и даже в редакции некоторым журналистам потребовалось время, чтобы вспомнить вашу фамилию. Начнем с более общих вопросов.
— Согласна, я понимаю, что моя известность широкой аудитории невелика. Это нормально, ведь я не являюсь публичной фигурой, как звезды шоу-бизнеса, и не работала в политике. Мне потребовалось время, чтобы разобраться во многих кадровых и структурных вопросах, и теперь я готова к открытому диалогу.
— Вы обладаете степенью кандидата политических наук, магистратурой в области международного права и специализацией в высшей педагогике. Это довольно уникальное сочетание.
— Некоторые говорят, что я слишком долго училась (смеется). Но для меня образование — это не просто дипломы, а инструмент для работы. Политология помогает понимать институты, международное право — правила игры, а высшая педагогика — как учится человек. Министр в моей области без понимания педагогики остается теоретиком, а без знания политики — идеалистом. Нужно совмещать оба аспекта.
— В обществе существует высокий запрос на изменения в области образования и науки. С чего вы считаете, следует начинать реформы?
— Прежде всего, с честности. Мы слишком долго рассматривали образование как набор ведомственных процессов: программы, отчеты, показатели. Однако образование — это не просто отрасль экономики, а основа будущего общества, своего рода каркас. Если мы не определим, какого высокообразованного кыргызстанца мы хотим видеть через 10-15 лет, любые реформы останутся поверхностными.
— Часто можно услышать мнение, что система образования не успевает за мировыми изменениями. Вы согласны с этой точкой зрения?
— Частично согласна. Проблема заключается не только в скорости, но и в логике. Современный мир стал неопределенным, а система образования продолжает готовить к предсказуемым путям. Важно учить не только знаниям, но и способности адаптироваться, мыслить и работать с неопределенностью. Это сложнее, чем просто переписать учебники, но без этого мы рискуем воспроизводить уязвимость, а не развитие.
— Запуск программы ускоренной модернизации университетов, о которой говорил вице-премьер Эдиль Байсалов, связан именно с этим? Какова ее суть?
— Суть заключается в том, чтобы изменить восприятие университета. Мы должны перестать видеть его как бюджетное учреждение с фиксированным расписанием и начать рассматривать как центр производства знаний, технологий и человеческого капитала. Университет — это не просто здание, это точка сборки будущего страны.
Наша задача — преобразовать вузы в центры притяжения талантов, интеллектуальные хабы, которые будут формировать экономику 2035-2040 годов. Это не просто лозунг, а управленческое задание.
— Говоря о результатах автономии вузов, многие выражают сомнения. Есть ли прогресс или ожидание инструкций? Не кажется ли, что реформа застопорилась?
— Реформа — это всегда нелинейный процесс. Автономия — это путь к взрослению. Не все учебные заведения готовы нести эту ответственность. Указ президента о расширенной автономии — исторический шаг. Впервые государство говорит университетам: мы доверяем вам распоряжаться финансами, строить структуры, открывать программы, привлекать партнеров. Некоторые вузы это поняли, другие же ждут инструкции. Я хочу подчеркнуть — время ожидания закончилось.
— Это звучит достаточно жестко. Ожидаются ли кадровые изменения?
— Если автономия используется как оправдание для бездействия, то да, кадровые решения неизбежны. Мы не будем финансировать имитацию реформ.
Но нельзя допускать и другую крайность, когда под предлогом автономии нарушаются права студентов или принципы прозрачности. Автономия вузов — это не самоуправство, а зрелость. Важно, чтобы университеты могли самостоятельно формировать бюджеты, гибко управлять зарплатами, открывать новые программы, привлекать международных партнеров и создавать стартапы. Государство остается гарантом стандартов.
— Однако критики утверждают, что автономия вузов может привести к коммерциализации и ухудшению качества.
— Я начну с того, что коммерциализация — это не негативное явление. Это умение превращать знания в экономические результаты. Но да, существуют риски, такие как недофинансирование, кадровый дефицит и цифровой разрыв.
Поэтому мы также запускаем модель KPI для оценки вузов, пересматриваем лицензирование, и создаем программу «Университет — стартап-фабрика», а также формируем венчурные механизмы.
Кроме того, университеты смогут привлекать кредиты, использовать лизинг, открывать счета в коммерческих банках и распоряжаться доходами от инновационной деятельности. Это уже инструменты «взрослой» экономики.
— Вы также планируете реформу науки и Национальной академии наук. Это отдельная инициатива?
— Нет, это часть единого процесса. Сегодня наука в Кыргызстане фрагментирована: академический сектор, вузовский и отраслевой. Существует низкая гибкость, слабая коммерциализация и зависимость от бюджетного финансирования.
Проект указа президента о реформировании научной деятельности предполагает широкую финансовую автономию для НИИ. Это означает, что они смогут привлекать международные гранты, создавать стартапы и формировать фонды целевого капитала, гибко компенсируя труд ученых. Мы переходим от модели «пассивного бюджета» к модели устойчивого развития.
Современная академия наук должна заполнять системные пробелы в экономике, а не просто отчитываться о проведенных исследованиях.
— Наука часто воспринимается как закрытая и оторванная от общества сфера.
— Современная наука должна либо стать общественно значимой, либо маргинализироваться. Мы должны вернуть науке статус источника решений, а не лишь публикаций. Это требует новой коммуникации с обществом, бизнесом и государством, без чего научный потенциал не может быть реализован.
— В названии вашего министерства есть слово «инновации». Что вы вкладываете в это понятие: только технологии или что-то большее?
— Инновации — это не только стартапы и научные лаборатории. Это способность общества к обновлению без разрушения. Порой инновацией становится не новая технология, а новый подход к организации образовательного процесса, научной среды или университета. Поэтому для меня инновации — это мост между знаниями и реальной жизнью, а не самоцель.
— Готовы ли вы к сопротивлению системы?
— Любая реформа затрагивает интересы определенных групп, поэтому сопротивление неизбежно, и оно уже проявляется. Однако у меня есть карт-бланш от президента, что является важным. Я никогда не веду войну, я предпочитаю диалог. Он может быть жестким и аргументированным, но это все же диалог. Наша задача состоит в том, чтобы не разрушить систему, а модернизировать ее.
— И в завершение, почему людям стоит запомнить ваше имя?
— Если через несколько лет в Кыргызстане появится новое поколение ученых, предпринимателей и инженеров, которые будут говорить о том времени как о периоде изменений в системе, даже без упоминания конкретных имен, этого будет достаточно. Я уверена, что Кыргызстан достоин интеллектуального прорыва, и мы это сделаем.
